Синее-синее моря до горизонта, докуда глаз хватает. Пушистые облачка в волнах плещутся, чайки бакланят о своём, о рыбном. Запах просолёной гальки щекочет ноздри, копытца в песке.

Солёные виски, солёные глаза, солёные рога. Солёная, не выплюнуть, жизнь. Сходи в речку окунись, чучело, волосья же повылезут, шкура ссохнется. Не идёт. Сидит и смотрит. Ветер равнодушно толкает в спину, к воде. "Я туда, а ты сам смотри."

Когда будет отлив, можно гулять по влажному песку вдоль волн, выковыривать из дна сокровища. Чего тут только нет - и тебе ракушки всякие, и медузы дохлые, и бутылки, морем вылизанные. Иногда куски рыбацкой сети попадаются, но последнее время всё реже.

В конце пляжа, где песок сменяют скалы, притаился выцветший маяк. По ночам в единственном оконце зажигается зелёная лампа. Маленькая такая, настольная. Потому что нечего кого попало приманивать к берегу. А кто не просто так, тому и этого света хватит.

На рассвете заросший по самые брови белоснежной бородой смотритель вылезает на крышу башни с удочкой. Это называется "завтрак намутить". Зачем ему завтрак, он точно не помнит. Привычка.

На крыше свил гнездо ворон. На кой оно ему - неизвестно. Может, вдвоём строили, а может это такой неправильный ворон. Или ворон-пенсионер, ветеран и герой. Внуки редко навещают, все дела... Гхм.

У подножья маяка заколоченая собачья будка. Это собака как-то возмутилась социальной несправедливостью и предложила смотрителю самому хоть разочек в этой будке переночевать. К утру вопрос был решен, собака получила отдельную комнату с туалетом и ванной.

После службы собака ходит в гости к козлу. Сидят рядышком на песке, разговоры разговаривают. Иногда на луну воют, ну да это, конечно же, смех один. Вы слыхали, как поют козлы? Вот то-то. Да ничего страшного - смотритель несколько глуховат, а мнения чаек никто не спрашивал.

Под утро собака, набрав полную пасть козлячих сокровищ уходит. Начинают пропадать звёзды. Смешные такие - каждый вечер распускаются, а к утру сбрасывают лепестки и прячутся. Ну, пусть. Им так нравится. Последней закроет ночной бутон луна. Солнце опять проспит на работу, на одну маленькую вечность над морем повиснет удивлённй сумрак.

Скоро будет день.
Жил-был козёл. Горный, ага. Ходил, значитса, по энтим самым горам вверх-вниз. Взад-вперёд. Камушки из-под копыт летели, ветерок бороду трепал, солнышко путь освещало.

Выбирал козёл самые красивые вершины, и ну на них карабкаться. Самые красивые - они же и самые сложные обычно, да бешенному козлу семь вёрст по вертикали не крюк. Очень ловкий и сильный был козёл, не было горы, что б не осилил.

Поднявшись, стоял на вершине, ну хоть пару минут. Панорамой наслаждался и вобще. Ведь зачем-то же лез? Настоявшись, встряхивал бородой, подбрасывал рогами и топал дальше. Потому как - что тут ещё делать?

В один обычный солнечный денёк топал козёл по своим козлячим делам. Травки там надыбать, водицы испить - мало ли дел у козла. Топал он себе значит, топал, и вдруг увидел гору. Да нет, Гору.

Гора была великолепна. Зелёная у основания, рыжая чуть выше, потом серая. Сахарная перина ледника пряталась в облаках, а вершины и видно не было. По склонам здесь и там красновато блестили скальные зубцы. Сплошной восторг козлячий.

Встал козёл, дела все козлиные и мысли из рогастой головы высыпались. Смотрит на Гору - глаз не отведёт. Такая Гора красивая, что даже взбираться не очень-то и хочется. Век бы так стоять и глядеть.

Постоял козёл, встряхнулся, мысли некозлячьи подальше отбросил. А козлячьими подумал - "Это ж такая гора, что всю жизнь карабкаться можно, не надоест. Вон какая высокая. А самое главное, ужасно интересно, что же там в облаках прячется. Наверное, какое-то чудо чудное, диво дивное. Я не я буду, если не взберусь и не разведаю".

Козёл сказал - козёл сделал. Пожевал нынешней травки, хлебнул вчерашней водицы, рюкзак собрал копыта почистил, и полез.

Капризная очень Гора оказалась. Тропками крутит, в пропасть заводит, камушки на рога швыряет, гальку мелкую под копытца сыплет. Да только козла этим не пронять. Идёт себе, песенку фальшиво под нос намемекивает. Лесок прошёл, пару листков оборвал - вкусно! Что-то дальше будет.

Тут откуда ни возьмись ветер налетел. Толкает, в морду козлу всякую пакость швыряет, с ног сбить норовит и в пропасть унести. Про бороду и говорить нечего - так запутал, что дюжине девиц за день не расчесать! Да и откуда на Горе девицам быть? То-то .

Делать нечего - нашёл козёл пещерку сухую, укромную, забрался поглубже, к стене привалился. Лежит, ветра свист слушает. Тот разошёлся, ну прям как милиционер к концу смены. Топочет, швыряется всяким, Гору трясёт и бухтит что-то сердитое. Мол, не про тебя, козёл, эта гора. Иди-ка ты подобру-поздорову, пока рога целы. Потом и копыт не соберёшь. Козлу же такое обращение прямо как барану новые ворота. Надивится не может. Щас, думает, всё брошу и пойду. Ага-ага. Так даже интересней получается.

Долго ли, коротко ли сидит козёл в пещерке - а только ветер стихать и не думает. Делать нечего, завязал козёл бороду потуже да и пошёл. Хоть и неуютно под сердитым ветром карабкаться, а назад повернуть ещё хуже. Да и козёл, знамо дело, не блоха - ко всему привыкает.

Так вот потихонечку добрёл козёл до кустарника. Густой кустарник, дикий. Колючки во все стороны торчат, за бока хватают. Зато в серединке - ягоды. Золотистые, на солнышке просвечивают - глаз не отвести. А уж вкусные... Бока - тьху, шерсть новая отрастёт. А ягод таких, может, и не случится больше. Залез козёл в самую гущу, усладил душеньку. Тут и ветер стих. Ну, во всяком случае, козлу на него так пофиг стало, что всё равно.

Копытце за копытце, полез козёл выше. Тут солнышко чудить стало. То спрячется, то скроется. Тени длинные козла шугают, темнота неровную тропку прячет, дождик косой под хвост заливает, трава жухлая вкруг копыт наматывается. Неуютненько так, и спрятаться негде. Нахохлился козёл, голову в плечи втянул, воротник поднял хвостом яйца прикрыл. Копытцем путь нащупывает, глазами желтыми во тьме сверкает, рогами тучам грозит. Промок до нитки, ну так у козлов мамы нет, не заругают. Коньячку глоточек для сугреву сделает и дальше шлёпает. Вот только обидно, не прикурить никак.

Дождь стал градом, град стал снегом. Болотце под копытами ледяной корочкой подёрнулось, ноги в сторону разъезжатся начали. Хоть стой, хоть падай, хоте на жопе вниз съезжай. Но вниз-то никак не надо. Достал тогда козёл подковы дедовские, с шипами победитовыми, переобулся. Нипочем теперь козлу лёд скользкий да камни холодные. Только похрустывают под копытцами. Хорошо.

Кончилась серость вокруг, пошла белость. Да такая, что глазам больно. И солнышко выглянуло. Снег сверкает, камни матовой плёночкой покрылись, лёд блестит что твои брульянты. Взгляд не отвести. Да и как его отведешь, если куда ни глянь - красотища неписанная? А над головой как раз туча видна стала, что вершину укутала. Да так близко, что кажется - рогом проткнуть можно.

А вот тропа - закончилась. Окутала предвершие шарфиком и кокетливо вниз нырнула, на ту сторону. Ну, тропе-то может туда и надо, а козёл в общем-то на вершину шёл. Никак его эта самая та сторона не устраивает. Пошёл козёл кругом, башку к туче задрав. Лазейку выше ищет. А лазейки-то и нет, всюду голая скала.

Постоял козёл, погоревал. Попрыгал, взлететь попробовал - не получилось. Не козлячье это дело.
Помянул тут козёл добрым словом туриста московского, что пару лет назад в его берлоге вписывался да добра своего оставил чуть. Вынул козёл крючья, веревку крепкую, закладок из камушков понаделал, в обвязку залез и на стену. Крючья рогами забивает, веревку мордой направляет, шипами за стенку цепляется. Дело это, конечно, тоже не козлячье, скакать куда приятней. Ну а хули делать-то? Так, конечно, ползти не очень удобно. Ни поспать, ни пожрать, ни в носу поковырять. Зато вверх.

Туча, вершину скрывающая, всё ближе и ближе. Вот козёл её рогом подцепил, вот уже морду просунул, а там и целиком, с хвостом залез. А внутри ничегошеньки не видно, только стену чуть-чуть. Тут козёл в первый раз испугался. А ну как, не долезет? Вниз-то лететь и лететь. Но ничего, не унывает. Пыхтит, ругается под нос, скалу бородой полирует. Оттягивается во весь рост, короче.

Да только вздрогнула тут Гора, и говорит козлячим голосом:

- Ты, козёл, меня забодал уже. Лезешь и лезешь, лезешь и лезешь. Уж я тебе и тропу путала, и ветром гоняла, и дождём тёмным пугала, и снегом морозила. Чего тебе неймётся-то?
Удивился козёл (никогда с ним раньше горы не разговаривали), но виду не подал. Перестегнулся поудобней и отвечает:
- Ну, всё просто же. Я вот козёл. Горный. Очень я горы люблю и уважаю. Но ты просто какая-то особенная Гора. Вооот. Поэтому я по тебе лазию. Нравится мне это дело ужасненько.
- Тебе, козёл, других что ли гор мало? Вон, посмотри по сторонам. Куда взгляд не брось - сплошные горы. По ним и скачи, а меня оставь в покое.
- Нет, Гора, ты не понимаешь. Те горы как горы, а вот ты совсем другое дело. Мне те все горы ну прям ваще не уперлись. Здесь хочу скакать!
- Ты, козёл, понятное дело, скотина упёртая и своенравная. Хуй проссышь, короче. Но я всё равно решительно возражаю. А поскольку с вами, козлами, препираться можно вечно, я тебе вот что скажу. Я ваще нихуя не гора. Это ты травки не той скушал. Пойди, проспись - может отпустит.
- То есть как это "травки не той скушал"? Ты меня, Гора, за лоха-то не держи! Что я, травки не ел? С травки отходняк завсегда быстрый, а я вон уже сколько карабкаюсь! Гонишь ты, Гора, ой гонишь.
- Не, козёл, ты в натуре тупой. Я ж говорю, штырит тебя и глючит. Это тебе кажется всё, понимаешь?
- Не, Гора. Нихрена не понимаю. Кто ты тогда вообще? И чем докажешь, что не гонишь?
- Ну ты козёл упёртый... А я вот, допустим, море. Если докажу, то ты утонешь нахуй. Потому слазь-ка по хорошему, и пиздуй, откуда пришёл. Пока не началось.

Козёл, понятное дело, рогом упёрся и ни в какую. Мол, если это травка, подожду пока отпустит. А пока буду дальше карабкаться, так прикольней. Потому что слезать ну вообще не хочется. Гора же! Вершину, опять-таки, не видел.
Гора посмотрела на это дело, осознала, что козёл нихера не понял, и рассердилась крепко. Горы, они вообще-то с характером, довести сложно, но уж если доведёшь - тушите свет. А тут ещё и не очень настоящая Гора. Конечно, завелась.

- Я тебя, козёл, предупреждала?
- Ну типа того.
- Ты, козёл, упёрся?
- А то как же!
- Ну, тогда не обижайся.

С этими словами Гора хлоп! - и исчезла. Козёл, подковами размахивая, плюхнулся в синее-синее море. Недалеко так от берега, по колено. Вылез мокрый и на весь свет обиженый - такой кайф обломали. Скинул снарягу, сел на бережку, закурил. Смотрит на море, и понять ничего не может. Он ведь, с одной стороны, морей всяких повидал - во. Копыт сосчитать не хватит. Нужны ему эти моря были как паравозу перечница. С горы посмотреть, разве что. Типакрасиво.

А тут смотрит - и нырнуть хочется, глубоко-глубоко. Вынырнуть, отфыркаться и поплыть. Кролем. Или брасом. Да хоть козлом. Лишь бы в море.

Только козёл-то наш горный. Нифига не водоплавающий.
Так и сидит.

Profile

andrin

August 2011

S M T W T F S
  123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 05:38 am
Powered by Dreamwidth Studios